В Прибайкалье погибло ещё одно уникальное дерево

На островке в дельте реки Голоустной (Прибайкальский национальный парк), рядом с деревней Большое Голоустное, росло очень старое дерево — тополь душистый. На реках южного побережья Байкала стволы этого тополя достигают огромных размеров – диаметр более 2 м, высота – 30 м. Но на западном побережье Байкала тополь душистый встречается редко и не достигает крупных размеров. Лишь в голоустненской дельте есть два десятка старых крупноствольных экземпляров. Об одном из них, росшем в стороне от основной тополиной рощи, и идет речь. Необычна его форма – ствол у земли имел окружность более 2 м, при высоте лишь около 12 м. Нечто вроде кряжистого, неровного конуса. Его незначительная высота – результат влияния постоянных ветров. Оригинальная форма и крупный размер привлекали к тополю взгляды многих туристов, так как он хорошо виден с дороги. В июне 2001 г. я решил осмотреть его поближе.

Оказалось что это самое настоящее «птичье общежитие». В дуплах гнездилось несколько пар полевых воробьев. В глубокой нише на месте выломанного сука насиживала свою кладку самка большого крохаля (крупная нырковая утка). В дупле огромной ветви находилось гнездо очень необычной птицы – серого (или китайского) скворца. Интересное орнитологическое открытие! Этот дальневосточный вид в 1980-1990-х гг. расширил свой ареал в западном направлении, стал гнездиться в Бурятии. Но для западного берега Байкала (как и для всей Иркутской области) эта гнездовая находка до сих пор остается единственной. Пара скворцов активно кормила своих птенцов кузнечиками, принося их в клюве сразу по несколько штук. Дерево являлось настоящим памятником природы, имеющим не только ботаническую, но и зоологическую ценность. А еще оно было сакральным объектом. Буклет, выпущенный экологическими активистами Большого Голоустного в 2001 г. в рамках программы «Сохранение биоразнообразия озера Байкал», сообщает, что это «единственный сохранившийся из 7 священных тополей, каждый из которых был посвящен старику бурятского рода Уласа».

Население Бол. Голоустного старается зарабатывать на туризме. Казалось бы, кто, как не местные жители больше всех должны заботиться о сохранении природной «изюминки», тем более расположенной «у самой околицы». Да еще издавна почитаемой, как священная. Но — не сохранили…..

В последнее десятилетие уничтожение дикой природы Прибайкалья приобрело беспрецедентные масштабы. Речь идет о пожарах, рубках, браконьерстве, разнообразных последствиях «отдыха на природе. А для огромных деревьев, проживших 300-700 лет, начало 21 века стало роковым. Сосны и лиственницы, имеющие «товарный» ствол, специально выискиваются и спиливаются «черными лесорубами». Лесные пожары охватывают огромные территории, губя «нетоварных» древесных «патриархов» вместе с «ликвидными». В лесостепном ландшафте мощные травяные палы проносятся через обширные пространства сухого высокотравья заброшенных полей и пастбищ. За 10-15 последних лет они сгубили почти все огромные одиночные лиственницы. Они выросли в прибайкальской лесостепи еще в средние века, а в 1950-1960-х пережили экологическую катастрофу «подъема целины» (http://irk-pal.ru/v-reliktovyx-lesostepyax-bajkala/, http://irk-pal.ru/levoberezhe-bratskogo-vodoxranilishha/ ). Вероятно, мы — последнее поколение жителей Прибайкалья, видевшее огромные старые деревья в лесостепных районах. В ближайшие лет 200-300 здесь можно будет лицезреть лишь молодняки с отдельными экземплярами высотой 20-22 м.

Но за судьбу именно этого тополя я не беспокоился – ведь он находится на островке, следовательно, недоступен для травяных палов. Поэтому, недавно посетив дельту р. Голоустной был поражен, увидев, во что превратилось уникальное дерево.  Остатки кроны теперь соединяет с землей странный черный «треножник» — все, что осталось от толстенного ствола. Как оказалось, тополь сгорел ещё прошлой зимой. Местные дети, катавшиеся по льду реки, захотели погреться. И разожгли костер. Не где-нибудь, а вплотную к древесному стволу. То, что он него осталось — памятник уже не природы, а варварского к ней отношения. Или глупости, смешанной с безразличием.

Вот тебе и священное дерево. В буклете о нем написали, а рассказать о его неприкосновенности местным детям – забыли. Сотни лет рос этот тополь, пока кому-то из наших юных современников не захотелось погреться. Лет 100 назад виновные в таком «баловстве» были бы сурово наказаны. В патриархальных сообществах это норма. Ну, а в наши дни, судя по всему, возмущения у деревенских жителей этот случай не вызвал. Сгорело дерево – и ладно, чего не бывает. Вряд ли так же спокойно отреагировали бы селяне, случись подобное, например, в современной германской или английской деревне.

Регулярно читаю заявления о том, что «запретительная» или «консервативная» форма природы в России не оправдала себя. Нынешние российские природоохранные стратеги убеждены, что тратиться на реальную охрану не стоит, что у местных жителей должен быть, прежде всего, экономический интерес. Например, они должны зарабатывать на туризме (либо охоте или еще на чем-то). Вот только тогда и будут бережно относиться к окружающей их природе. В данном случае дер. Бол. Голоустное в значительной степени выживает за счет туризма. И местные жители должны быть кровно заинтересованы в сохранении природных достопримечательностей. А на деле таковые им безразличны. Может быть, экономический интерес – не главное в природоохране?

По моему мнению, на определенном этапе деградации общества перестают срабатывать как прежние традиционные, так и новые «рыночные» мотивы сохранения природы. И без восстановления общественной морали ничего не добиться. Необходимо противопоставить разрушительным «потребительским» стандартам и идеалам иные — социально ориентированные. В том числе — связанные с охраной природы. Широкомасштабные экопросвещение и экопропаганда – фронт работы не для малочисленных и нищих энтузиастов, а для государства. Увы, у него уже лет двадцать совсем иные приоритеты.

Несколько слов по поводу «не оправдавшей себя консервативной охране природы». Удавкой нищенского финансирования довести к 2000-м годам до полной деградации лесную охрану, охотинспекцию, комитеты по охране природы, а затем сказать – «эти структуры не справились со своими задачами и поэтому от них следует отказаться» – подход, ничего общего не имеющий с общественными и государственными интересами. Было бы соответствующее финансирование – справились бы. Вот и имеем теперь яркий образец государства и общества, живущих за счет грабежа природных ресурсов. Не способных всерьез воспринимать природоохранные проблемы.

В самых успешных и цивилизованных государствах все большее понимание и воплощение находит отечественная идея абсолютной заповедности, благодаря которой была создана уникальная, во всем мире считавшаяся эталоном, заповедная система СССР. А в наших заповедниках нынешние их директора – «эффективные менеджеры» — выкорчевывают остатки этой идеи, во главу всего ставя «развитие познавательного туризма». Даже новая стратегия сохранения редких и вымирающих видов животных увязывается с развитием охотничьего хозяйства. Рыночные механизмы — превыше всего!

Виталий Рябцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *